Бестселлер
Дэвид Митчелл, Голодный дом
Джон Грин, Виноваты звезды
Донато Карризи, Девушка в тумане

Онлайн БиблиоТеКа

Комментарий к книге Джек Ричер, или Без второго имени (сборник)

Avatar

peresadin.nikolai

Джек Ричер давно перекочевал из книг на экран и каждая новая книга о нём грозится обязательно из бестселлера перейти в обожаемый киноманами долгожданный очередной выпуск его экранных приключений. Ли Чайлд умело эксплуатирует эту золотую жилу и новый сборник тому прекрасное подтверждение. Очень ждали!

Лю Цысинь, Темный лес
Джон Гришэм, Остров Камино
Сергей Вольнов, Зона Посещения. Шифр отчуждения
Чимаманда Адичи, Американха
Кевин Андерсон, Брайан Герберт, Навигаторы Дюны
Ли Чайлд, Джек Ричер, или Без второго имени (сборник)
Сара Дессен, Что такое «навсегда»
Генри Киссинджер, Дипломатия
Кристина Клайн, Картина мира
Элис Лаплант, Расколотый разум
Хэйди Хэйлиг, Навсе…где?
Сьюзан Хинтон, Бойцовые рыбки
Виктория Шваб, Архив
Михаил Веллер, Веритофобия
Джонатан Келлерман, Убийца
Джефф Вандермеер, Борн
Алиса Бяльская, Опыт борьбы с удушьем
Сара Перри, Змей в Эссексе
Александр Плетнёв, Курс на прорыв
Дмитрий Распопов, Ремесленники душ. Исповедники

Рецензия на книгу Змей в Эссексе

Avatar

Еркфтвгшд

Начну с того, где «аж пИчёт!!!» — с послесловия. Сара Перри берет и в разгон заявляет: а знаете, викторианские годы такие же, как наши, они не были ханжескими, женщины не были имуществом мужчин, а либидо — открытая тематика и атрибут души, вот вам монография, вот вам брошюрка, вот вам библиография на эту тему...

И тут «мои ракеты вверх» я «кричала в окошко — окошко погнулось немножко». Сара, мы с вами в одной реальности исторических эпох или в параллельных вселенных? Давайте я вам расскажу, а волосы у вас сами выпадут. Да, даже там, где не росли. Конец 19 века не был «доброй старой Англией». «Добрая старая Англия» — это такая идея-мечта солдата в окопах Первой Мировой Войны, доживающих свой век стариков, которые встречают каждое изменение в социуме, как личное оскорбление, тех индивидов, которые не могут приспособиться к ритму эпохи и прочее, прочее, прочее. Пройдемся по списку.

Ханжество (и лицемерие в ту же степь). Викторианство — эпоха подавления себя. Вас воспитывают придерживаться определенных правил и если вы отказываетесь их соблюдать — общество вас выдавит на обочину. Оскара Уайлда об этом спросите. Когда на пианино покрывало до пола, чтобы его изгибы вдруг вам не напоминали женское тело — это викторианство. Когда гомосексуальность — это грех, а гомосексуализм — преступление. Когда девушки, начиная со средних классов и выше, не знают сексуального воспитания и пишут родителям на утро после заключения брака вернуть их домой, т.к. муж непристойно себя ведет и пытается их раздеть. Когда рожать следует в муках — потому что так в Библии написано (а обезболивание при родах это грех). Когда аптеки отказываются продавать гинекологический душ — потому что у них тут приличная улица, а не проституточный погон и вообще, кто дал женщине право на планирование семьи? Когда жену можно только сверяясь с календарём религиозных праздников, в миссионерской позе и одним способом, а проститутку можно во все отверстия, ведь это же за деньги. А потом можно жену, сверяясь с календарем, в миссионерской позе, через слизистые оболочки заразить зппп — и она так дойдет до точки невозврата, просто не зная, что её заразили. Мне продолжать? И все вокруг лицемерят. Кора (гг) лицемерит не хуже и не меньше других в книге. Уильям — тем паче. Как можно изменить жене, которую по сию пору любишь (ну, так сам себе заявляешь), а потом, будучи пастором, лезть на кафедру и размышлять о чужих грехах и указывать окружающим, что да как?

Сара заявляет, что жены в викторианство не боялись своих мужей. И в гг берет женщину, прошедшую годы (!!!) садистких издевательств и унижений со стороны мужа, вплоть до пыток (когда вы женщине раскаленным подсвечником прижигаете плоть — это пытка, когда муж по волоску выдирает у вас волосы и вы лысеете в этом месте навсегда — это пытка). А «Женщина в белом» Коллинза — когда вас по сговору с врачом объявляли сумасшедшей и помещают в дурдом — откуда тогда? Откуда у Бронте и Кристи сюжеты, где мужья психически больных жен стремятся их скрыть или от неё избавиться, потому что с психбольным не разведешься по закону? Я вам расскажу и про другой аспект: в викторианство ваш муж мог вас... продать. Прилюдно на рыночной площади. Ему всего-то требовалось надеть на вам на шею веревочную петлю и заявить во всеуслышание, что он банкрот и больше вас содержать не способен. Называется это «датский обычай» (достался от тех времен, когда Англию викинги завоевывали) и поскольку правовая система в ЮКэй прецедентная — к концу 19 века он всё еще существовал. Муж мог вас бить палкой по своему усмотрению «но не шире руки». Ну а вдруг прибьет насмерть? А если по руке, то вроде не должен.

Секс? Мало вам прежде примеров? Я вам расскажу про Флоренс Кемпбелл (в последнем браке — Браво), которую поймали занимающуюся сексом... в гостях. Во скандал-то был. У доктора Гали (любовника Флоренс) тоже была психически больная жена, вот смех-то. Все элементы викторианской трагедии. Этот же Гали помог Флоренс совершить аборт, назвав беременность «опухолью». А впереди там убийство (которое так и не раскрыли) и слом судеб.

Мне, возвращаясь к ханжеству, всё вспоминается (если уж про секс) закон, в соответствии с которым замужним женщинам было запрещено преподавать. Только не замужние и вдовые. Потому как ну а вдруг она беременна, а беременность — это такой период, когда нужно спрятаться. Вы даже, будучи беременной, не могли поддерживать социальные связи. Так принято. Т.е. вот прям сижу и вижу картину — фермерские дети, которые случек наблюдают с сызмальства больше, чем лондонская проститутка пенисов, фраппированы беременностью учительницы в самую выпь их детских душ...

Не было «доброй старой Англии», окромя как в головах о ней мечтающих.

И вот только теперь мы можем поговорить о романе.

Мне понравилось, как одна только идея о «змее» изменила психологический и социальный ландшафт в Эссексе. Как люди всё, что ни случись, валили в кучу. Как сама природа вторила их ожиданиям. Эта часть романа даже готична. Впрочем, как и развязка. Тоже вполне в духе жанра.

Понравилось стремление Марты к социалистическому обществу, а вот как она к нему стремится — нет. Так нельзя. Кора? Она пробегает по роману, как лошадь, застоявшаяся в стойле. Как пленник из зиндана, который вдруг загорелся, будучи каменным. И эти противоречия: может поучать других, а сама хоть пени вложила в улучшение жизни бедняков, за чье благополучие бьется Марта? Короче, как сама Сара описывает: может купить туфли и так никогда их и не носить. Уильям? Нет, мне не нравится это человек. Он может бегать по округе и спасать чужих овец, а сам ни слышит, как жена третий месяц саму себя выхаркивает. Может утверждать, что любит жену и возводить в святое свой адюльтер. Нравятся Люк и Спенсер — такие, какие они есть. Эмброуз и Кэтрин — такие, какие они есть. Каждый из введенный в сюжет ребёнок. И явно аутичный Фрэнсис. Нравится Стелла. Даже больная и сумасшедшая.

Знаете, я хочу, чтобы по итогу (а этот конец в романе открыт) Уильяму хватило порядочности (той, внутренней порядочности, а не показной, внешней). Хоть кому-то из них двоих пора быть взрослым.

По итогу — это стилизация под «викторианский роман», роман нравов.

А теперь вопрос: угадайте, кого нет в Эссексе?

Боевики
Максим Хорсун, Кремль 2222. Одинцово

Максим Хорсун

Владимир Колычев, Большой брат. Приказано умереть

Владимир Колычев

Сергей Зверев, Обратный отсчет для Пальмиры

Сергей Зверев

Детективы
Энн Перри, Бомба в Эшворд-холле

Энн Перри

Leif Persson, Linda mõrva juhtum

Leif Persson

Светлана Гончаренко, Победитель свое получит

Светлана Гончаренко

Детские книги
Алекс Нуллер, Мишкин ковчег

Алекс Нуллер

Олег Никонов, Политика Российской Империи на Среднем Востоке во второй половине XIX в.

Олег Никонов

Домашние животные
Арсений Нестеров, Мопсы, йорки и другие собачки той-пород

Арсений Нестеров

Дарья Нестерова, Кошки – сфинксы

Дарья Нестерова

Любовные романы
 Рэдклифф, Любовь и честь

Рэдклифф

Триш Мори, Сердце к твоим ногам

Триш Мори