Дом, Семья

Оливер Сакс рассказывает про очередные причуды мозга и восприятия. Когда разбираю такие книги, у меня всё скатывается в вольный конспект. Важные заметки для меня вперемешку с личными комментариями. Сама же работа короткая, и легко читается, ссылку оставлю в конце. Главное, что усвоил из книги, и в чём утвердился — это возможность наслаждаться любимой музыкой хрупкий и ценный дар. Берегите ваши уши.
Мысли о музыке это уже сильно.

В момент, когда мы намеренно, сознательно начинаем думать о музыке, в нашем мозгу активируются не только слуховая и моторная зоны, но и лобная зона коры мозга, отвечающая за выбор и способность к планированию.

Воображение наше всё и спасательный круг и полезный инструмент.

Подобное сознательное музыкальное воображение играет решающую роль в жизни профессиональных музыкантов – именно оно спасло Бетховена от творческого бесплодия и безумия после того, как он оглох и уже больше не мог слышать никакую музыку, кроме той, что играла у него внутри.* (возможно даже, что глухота не снизила, а наоборот – обострила его музыкальность; в результате отсутствия внешних звуковых факторов слуховая зона коры мозга Бетховена могла стать гиперчувствительной и дать толчок развитию мощнейшего музыкального воображения).

Такое знакомое ощущение для каждого.

Конечно, многие люди точно так же могут сознательно проигрывать музыкальные произведения у себя в голове. И тем не менее, мне кажется, что для большинства из нас музыкальное воображение имеет скорее спонтанный характер. Иногда песня просто возникает в голове; и бывает так, что навязчивая мелодия какое-то время может тихо звучать в нашем сознании, и мы даже не обратим на нее внимания. Не каждый одарен сознательным музыкальным воображением, но бессознательным, несомненно, обладает каждый.

Триггеры повсюду, как не сопротивляйся.

В определенной степени, этот вид музыкального воображения, вызванный внешней перегрузкой музыкального фона, является, пожалуй, наименее личным и наименее значительным видом «музыки в голове». Но с другой стороны, мы ступаем на гораздо более интересную и таинственную территорию, когда в нашем сознании без всякой видимой причины вдруг начинает играть музыка, которую мы не слышали и о которой не вспоминали уже много лет. «Почему именно эта мелодия и почему именно сейчас?» – спрашиваем мы себя. Иногда причина или ассоциация очевидна – или кажется таковой.
Сейчас, когда я пишу эти строчки, в Нью-Йорке, в середине декабря, город полон рождественских деревьев и менор. Я старый еврей-атеист, и я всегда говорю, что все эти вещи для меня ничего не значат, на самом же деле всякий раз, когда я слышу ханукальные песни, на сетчатке моих глаз тут же возникает образ меноры, хочу я этого или нет. Возможно, в этих образах скрыто гораздо больше эмоций и смысла, чем мне кажется, даже если они имеют преимущественно сентиментальный и ностальгический окрас.

Ассоциативное буйство здесь тоже находит себе уголок.

Часто подобные вербальные ассоциации скрываются в подсознании и становятся очевидными лишь после того, как что-то другой обратит на них внимание. Однажды я получил письмо от женщины. Ее муж, писала она, легко запоминает мелодии, но при этом совершенно неспособен удержать в голове слова песен, – и тем не менее, как и большинство людей, он создает подсознательные словесные ассоциации с лирикой. «Например, – добавляла она, – кто-нибудь скажет ему: «знаешь, я не получаю удовольствия от своей работы», и уже через пол минуты мы услышим, как он насвистывает мелодию из песни «I can’t get no satisfaction» («я не способен получать удовлетворение»). Очевидно, что слова этой песни хранятся где-то в его мозгу и они крепко привязаны к мелодии, но при этом даже мелодия не способна вытащить их на поверхность сознания».

Что же это значит, какой смысл в этой ноте?

Но откуда он в нас, этот бесконечный поиск смыслов и толкований? Не каждое искусство ищет смысл, и музыка, пожалуй, занимается этим в наименьшей степени – она скорее апеллирует к эмоциям, она абстрактна и лишена формальных средств выражения. Мы можем пойти в театр, чтобы узнать больше о ревности, предательстве, мести, любви – но музыка, инструментальная музыка ничего не сможет рассказать об этом. Музыка может обладать замечательной, формальной, квази-математической стройностью, она может быть душераздирающе нежной, пикантной и красивой (Бах умел мастерски комбинировать эти чувства в своих творениях). Но она вовсе не обязана иметь смысл. Человек может вспомнить музыку, дать ей жизнь в своем воображении (или – в галлюцинации) просто потому, что ему понравилась мелодия – и это будет единственная причина. Или, может быть, говоря о музыке, совершенно неуместно говорить о причине?

Музыка нас объединяет.

У музыкального воображения и музыкальной памяти есть характерные признаки, не имеющие аналогов в визуальной сфере, и это очень важно для понимания работы нашего мозга – музыку и изображения он обрабатывает по-разному. Музыка в этом плане находится в более выгодном положении, ведь визуальный мир нам приходится «создавать», и наша память – ее избирательный и личный характер – всегда влияет на наше визуальное восприятие, в то время как музыку мы воспринимаем в чистом виде, она уже существует. Визуальная или социальная сцена может быть создана и пересоздана сотнями разных способов, в то время как воспоминание о музыке всегда очень близко к оригиналу.
Естественно, и музыку мы тоже слушаем избирательно, и наше настроение и интерпретация здесь тоже играют свою роль, но основные музыкальные характеристики – темп, ритм, контуры мелодии и даже тембр – все это попадает в мозг практически в неизменном виде. И эта точность – эта способность музыки отпечатываться в нашем сознании вопреки нашей воле – играет решающую роль в том, что касается предрасположенности людей к разного рода патологиями, связанным с музыкальным воображением или памятью; сила музыки настолько велика, что иногда такие вещи случаются даже с относительно немузыкальными людьми.

Поставь песню на повтор, пожалуйста.

Вообще, повторяемость – это одно из основных свойств музыки. Стихи, баллады, песни – все они полны повторов. Любая классическая композиция состоит из вариаций и повторов одной заданной темы, и все великие композиторы – мастера повторов. Колыбельные и песни для детей обычно имеют всего один припев или рефрен. Повторы привлекают даже нас, взрослых; мы хотим получать стимул и вознаграждение снова и снова, и музыка дает нам это. Наверно, поэтому не стоит удивляться или жаловаться, если наша чувствительность к музыке делает нас уязвимыми.

Если ты не слушаешь плеер, тишину услышать тоже трудно.

Многие сегодня подключены к «Айподам» и целыми днями слушают любую музыку на свой вкус, совершенно забыв об окружающем мире – те же, кто не подключен к «Айподам», обречены бесконечно слушать музыку, звучащую повсюду с оглушающей громкостью: в ресторанах, барах, магазинах и спортивных залах. Этот шквал музыки оказывает сильное давление на исключительно чувствительные слуховые системы в нашем мозгу; и перегрузка этих систем может привести к тяжелым последствиям. В их числе – все более широкое распространение проблем со слухом, даже среди молодежи и особенно среди музыкантов. Другое следствие – это вездесущие и раздражающие песни-паразиты и навязчивые мотивы, которые без спросу вторгаются в наше сознание – такие мотивы могут быть бессмысленными, не более чем, например, темой из рекламы зубной пасты, но при этом избавиться от них совершенно невозможно.

Простое объяснение сложных процессов в мозге, и сразу понятен общий механизм.

Ее галлюцинации, ответил я, – это не психотическая, а неврологическая проблема, так называемые галлюцинации Бонне. Учитывая ее глухоту, слуховая зона головного мозга, лишенная обычной нагрузки, начала проявлять спонтанную активность, которая приняла форму музыкальных галлюцинаций, вызывая к жизни музыкальные воспоминания из ее прошлого. Мозг нуждается в поддержании постоянной активности и если он чувствует недостаток стимуляции, слуховой или визуальной, он стимулирует себя сам, с помощью галлюцинаций.

Несчастные по-разному, счастливы одинаково.

Очень разные факторы определяют предрасположенность человека к музыкальным галлюцинациям, но их проявления удивительно однообразны.

Берегите ваши уши, беруши вам помогут.

Примерно пятая часть моих корреспондентов не имеет значительных проблем со слухом – и только два процента из тех, кто страдает от потери слуха, переживают музыкальные галлюцинации (но, учитывая количество пожилых людей с прогрессирующей глухотой, это значит, что, потенциально, сотни тысяч людей находятся в зоне риска и могут страдать от музыкальных галлюцинаций). Большая часть моих корреспондентов – люди пожилого возраста, и есть значительное пересечение между двумя группами – между пожилыми и слабослышащими. То есть в то время как ни возраст ни потеря слуха сами по себе не являются причиной слуховых галлюцинаций стареющий мозг вкупе с нарушениями слуха или с другими факторами может подтолкнуть неустойчивый баланс возбуждения и торможения к патологической активности систем мозга, отвечающих за слух и восприятие музыки.

Это моя любимая песня.

Музыкальные галлюцинации исходят из жизненного опыта и памяти индивидуума, и без сомнения, определяющую роль здесь играет значимость той или иной музыки для конкретного человека Также большое значение имеет тот факт, как часто и долго человек слышал определённую музыку, и этот фактор даже важнее, чем его личные пристрастия — подавляющее большинство музыкальных галлюцинаций обычно бывает в жанре популярной музыки и песен (а для представителей более ранних поколений характерны церковные и патриотические темы), даже если речь идет о профессиональных музыкантах или об очень искушенных любителях музыки.*

Ритмы эпохи.

Музыкальные галлюцинации отражают скорее вкусы, характерные для определённого времени, чем вкусы конкретного человека.

Я тебе сейчас спою и наиграю.

Очевидно, что музыкальное дарование у разных людей может варьироваться в широких пределах, но в то же время, мы обладаем достаточными данными, чтобы предположить существование внутренней музыкальности практически в каждом человеке.