Зарубежная классика

Все-таки убеждаюсь: в Советском Союзе переводили действительно лучшие книги зарубежных классиков, а вовсе не «Идеологически правильные».

«Американская трагедия» и трилогия «Финансист», «Титан», «Стоик» — удались Драйзеру просто замечательно.

И, конечно, не его вина, что мир чистого капитализма показан им с обезоруживающей правдивостью — что есть, то и описано. То, что мы считали больным полетом фантазии советской пропаганды ВНЕЗАПНО оказалось нашей реальностью. Только фигур, равных Каупервуду в ней нет.

Вообще в сонме классиков романы Драйзера считаются «картонной прозой». Ну, да, язык достаточно упрощен, метафоры вторичны и проштампованы, герои зачастую довольно ходульные и безликие( сестренка Керри меня, например, раздражает до судорог — образец торжествующего мещанства, из которого автор безуспешно пытается слепить нечто прекрасное. Господи, до чего же убог ее духовный мир!) И при этом книги оказались настолько живучими, что многие критики в своем высокогорном снобизме выразили недоумение: как же так?

А все просто. Драйзер пишет правду, и ничего, кроме правды. Поэтому, несмотря на ходульные персонажи и шаблонный слог книги читаются в любые времена — нет там отлакированного вранья. Даже в нелюбимой мной «Сестре Кэрри» жизнь большого города и его обитателей описана с исчерпывающей искренностью. А иногда герои удаются Драйзеру настолько, что его романы становятся практически в один ряд с лучшими американскими классиками — Хемингуэем и Фитцджеральдом.

И, конечно, Фрэнк Каупервуд этот список возглавляет.

Вот когда я говорю, что мы с западными авторами ментально разные, на ум мгновенно приходит десятилетний мальчик, увидевший выгоду в перепродаже партии мыла на уличном аукционе, мгновенно договорившийся о розничной цене с соседним лавочником и занявшим у отца денег на выгодную операцию (которые, разумеется, вернул. По-родственному, без процентов). Вы себе подобного школьника в нашей стране представляете?

Это мир ментального бизнеса, гены, переходящие от родителей при рождении, истины, вытверженные в детстве: нет ничего отвратительней нищеты. Уважения стоит только тот человек, который умеет зарабатывать деньги.

ПРи этом вовсе необязательно быть акулой бизнеса — отец Фрэнка почтенный банковский работник, честно делающий карьеру от кассира до директора. Образцовый муж и отец, добросовестно работающий на благо семьи и вызывающий всеобщее уважение своей непоколебимой честностью.

Читаешь про этого, в общем-то, очень хорошего скромного человека и изумляешься: КАК он мог породить такого Уникального Скорпиона?

Все догматы, правила и ценности американского делового мира доведены во Фрэнке Каупервуде до абсолюта. Он — гипертрофированный идеал Американского Бизнесмена, воплощение комиксов о всесильном Бэтмене и Супермене. И он настолько СИЛЕН — не только умом и телом, но и душой, что вырабатывает свой собственный кодекс законов и правил, из которых первое и основное: Главное в этой жизни — мои желания. Благо — получать то, что я хочу любым способом. Ничто не имеет значения перед силой моего триумфа.

Он уникален, потому что понятия совести, чести, благодарности, сочувствия, ему абсолютно несвойственны. Он не хороший и не плохой. Он ярко выписанный идеал ницшеанского Сверхчеловека и находится над Добром и Злом. Поэтому добивается всего, чего захочет с наслаждением, играя с Жизнью на грани фола, падая, взлетая, сгорая в пламени обрушившихся акций и снова поднимаясь в небеса на волне биржевых продаж и распродаж, которые сам же провоцирует.

Вот чем действительно можно восхищаться в этом человеке — это его безмерной жизненной силой. Волк Ларсен оборота ценных бумаг и извлечения прибыли, который довел свою жизненную закваску до совершенства. Его аппетит к жизни неутолим — сожрав конкурентов в своем американском мире, Каупервуд нацеливается на Европу и сомнений в том, что все получится — никаких! Он, как акула, находится в постоянном движении, потому что как и она испытывает постоянное чувство голода. И пожирает всех подряд: друзей, врагов, биржи, женщин, вырывает лучшие куски из пасти конкурентов, дробит в пыль противников и газетчиков и возносится на верхушку финансового мира как Король и Победитель. Власти его нет предела. Сила его безмерна. И вдруг....

Дело не в том, что человек смертен. Плохо то, что он внезапно смертен.

Лучше Булгаков и не скажешь.

Три книги непрерывного триумфа КАупервуда настолько убеждают нас в его неуязвимости, что внезапная болезнь и смерть долго отторгается мозгом. Этого не может быть. С кем угодно, только не с ним. Он рожден в броне. Он непробиваем.

Но в очередной раз посрамлен богами человек, возомнивший себя равным им. Рассыпается в прах вся несокрушимая финансовая крепость Фрэнка Каупервуда, которую он цементировал всю жизнь. Невозможно не вспомнить библейское: посрамлю гордых и вознесу слабых. Драйзер был верующим человеком, но финал жизни Финансиста отнюдь не выглядит чистым морализаторством — вспомним хотя бы Империю Македонского, мгновенно обратившуюся в пыль после его смерти. Вспомним вообще Империи.

Вся прожитая жизнь оказывается суетой сует и томлением духа. Погоней за призраком. Столько усилий, ликования и скорби — и пустота в конце дороги.

Не могу не упомянуть о женщинах Каупервуда.

Он их любит. Очень. Женщина — это эстетическое произведение искусства, как и картины, которые он коллекционирует. Они такие же разные, таинственные, и совершенные. Бесконечная смена женщин — это прогулка вдоль картинной галереи с вывешенными полотнами. Удовольствие в их разнообразии. И он берет женщин так же, как покупает произведения искусства — не заморачиваясь какими-то моральными правилами, Я плачУ — я имею. И все они для него личная собственность, которой он может распоряжаться совершенно неограниченно. И менять по своему вкусу. Пока не встречает Беренис Флеминг.

Сразу оговорюсь — героиня мне совершенно несимпатична. Влюбленная в себя эгоцентристка она — зеркальное отражение молодого Каупервуда. Жизненная сила, тяга к удовольствиям, никаких моральных табу и желание торжествовать над серой массой.

Может, поэтому Каупервуд так сильно к ней привязан. Хотя и это не мешает ему запросто спутаться со случайно подвернувшейся симпатичной мордашкой( его племянницей!)

Неоспоримо, что Беренис последняя главная женщина в его жизни. Хотя неоспоримо и то, что времени и сил на следующую «находку» у него уже не осталось.

Эйлин, конечно, гораздо примитивней Беренис, но в чем-то живей и искренней нее. Может именно в силу своего упрощенного душевного устройства. Не скажу, что она мне очень симпатична, но безусловно к ней испытываешь сочувствие. К Беренис — нет.

Ну и все эти заморочки в конце романа с ее духовным перерождением, внезапным учителем — йогом и помощью детям лично мне кажутся просто пошлостью.

Но даже они достоинства трилогии не умаляют.

Очень советую. СтОящее чтение.