Исторические приключения

В деревне парень был рожден,
Но день, когда родился он,
В календари не занесен.
Кому был нужен Робин?..

Был он резвый паренек,
Резвый Робин, шустрый Робин,
Беспокойный паренек —
Резвый, шустрый Робин!

Это фрагмент стихотворения Роберта Бернса в переводе Маршака – строчки, которые я знаю с детства. Помню, мама включала старенький патефон, усаживала меня рядом и заводила пластинку с историей о Робин Гуде. И я уходила в Шервудский лес – вслед за храбрыми разбойниками, которые наказывали подлецов, защищали бедняков и оберегали истинную любовь… Но даже когда игла заканчивала свой ход, задорная песенка про «резвого паренька» продолжала звучать во мне отголосками.

…Дюма написал очень наивный по нынешним временам роман, вызывающий улыбку снисхождения у циничного современника. По крайней мере, я то и дело ловила свое лицо на выражении блаженно-просветленного недоумения, пока читала о мужчинах в трико («зрелище» само по себе сомнительное), которые бегали по Шервудскому лесу, словно муравьи по раскаленному асфальту. Сам же лес представлялся неким прототипом «бермудского треугольника» – с одной стороны там было очень легко потеряться, а с другой – так же легко набрести на своего злейшего врага. (Очевидно, в первом случае белочки заметали хвостами человечьи следы, дружно напевая песенки Уолта Диснея, а во втором – все теми же хвостами указывали нужное направление!).
Вот ведь блин!.. Ну, не могу я всерьез воспринимать книгу, которую мне надо было прочитать лет двадцать назад. Я бы тогда и под образ Робин Гуда мальчонку с соседней парты без труда подогнала, и себя, обмотавшись простыней и накрасившись маминой помадой, знатной леди почувствовала… А нынче – не-е-е… Старовата. Цинична. И желчна до невозможности.

Кстати финал и вовсе остался мне непонятен. Ощущение такое, будто у меня на руках только первый том и это разве что середина истории, но никак не ее конец. – Робин повзрослел (по крайней мере, трико на нем в моем воображении стало сидеть чуть более складно); организовал, наконец, свою знаменитую «банду»; убедился во взаимности трепетных чувств к выбранной даме сердца и вдруг – вуаля! – страницы в книжке кончились.
В чем подвох?!..