‘опасные приключения’

Комментарий к книге Мертвые игры. Книга третья. О темных лордах и магии крови

Avatar

wp8_8798797891144f56b1afda6c3

Я так жду всю серию. Но не удержалась,купила,прочла. Теперь,не могу понять,Что делать дальше? Умру от нетерпения и ожидания. Держу пальцы за ректора,это мой герой,бесподобный АРТАНАЭШ.

Тим Скоренко, Стекло
Павел Корнев, Мертвый вор
Джек Лондон, Зов предков
Микаэл Ханьян, Черный монастырь. Книга вторая: Беатрис
К. В. Холден, Остров Понкайо: Стеклянный флаг
Генри Олди, Нюансеры
Александр Архипов, Нескучная жизнь policeman(a) Чапаева
Иар Эльтеррус, Хроники дальних дорог
Максим Ятманов, Меум
Александра Треффер, Непобедимые
Алексей Пехов, Тень ингениума
Алаис, Лич на стажировке. Часть 2
Наталья Богатырёва, Постепенное приближение. Хроники четвёртой власти
Кирилл Светланов, Происки Чёрного древа
Анастасия Логинова, Тайны мадам Дюбуа
Елена Звёздная, Мертвые игры. Книга третья. О темных лордах и магии крови
Ольга Волченко, Пятеро лучших, балерина и хакер. История экипажа
Николай Гридчин, Волчий След
Рита Лурье, Любовница бури
Александр Архипов, Нескучная жизнь подполковника Чапаева

Рецензия на книгу Нюансеры

Avatar

Green_Bear

С первых же строк «Нюансеры» погружают в уютную камерность провинциального быта. Однако не успеет читательское внимание погрязнуть в бездне скуки от засилья стилистических рюшечек, антуражных завитков и дотошной мелочности, как соавторы выводят на сцену главных действующих лиц. Надо сказать, лиц весьма разных сословий и образа жизни, объединяет которых разве что талант к лицедейству. Более того, театр становится не только ключевой метафорой, но также важной частью антуража и сюжета. Светлый и теплый мир в «Нюансерах» олицетворяет Константин Алексеев, рвущийся душою между тремя стезями: фабрикант-канительщик, глава семейства, актер и режиссер. От темного и холодного мира равнодушно мостит чужим горем и трупами свою дорогу к счастью Миша Клест, расчетливый налетчик и лихой гастролер. А свяжет этих столь разных героев Елизавета Заикина, актриса и гадалка, снискавшая в узких кругах славу великой советчицы, способной не только предсказать будущее, но и повлиять на него. Свяжет намертво, чтобы гибель ее правнука не осталась неотомщенной.

В «Нюансерах» Олди воплотили свою давнюю и нежную любовь к театру, которая и раньше пробивалась даже в прозаических произведениях. Список действующих лиц, представленный перед прологом, ненавязчиво намекает, в каком ключе пойдет повествование. Даже обращаясь почти напрямую к читателю, Олди не рушат четвертую стену, поскольку в романе ее и вовсе нет. Сцена-текст плавно перетекает в зрительный зал, обволакивая и вовлекая присутствующих, делая их частью декораций, статистами, мебелью. Не той, что с дверками и ножками, а той, что использовала Заикина в гадании, когда с помощью мелких перестановок, сдвинутых предметов, странных пустячных поступков умудрялась проникнуть взором в грядущее. Подчеркнутая театральность видна и в диалогах, которые будто сами собой срываются с языка или подсказывают нужную позу и жест персонажа, и в мысленных монологах, где словно резвится невидимый режиссер с карандашом, оставляя уточняющие ремарки.

Однако в то же время Олди в романе сполна воздали должное Харькову, любовно прописав краеведческие экскурсы, соединяющие и архитектурные справки, и биографические выдержки, и бытовые зарисовки, и даже готовые этюды для открыток или картин. Причем все это органично сочетается с основными сюжетными линиями, которые петляют по городу, подобно потерявшимся в метель прохожим. В результате у соавторов получилась очень вещная и аутентичная история, где каждая деталь в описании работает на атмосферу, настроение или тональность сцены. Упоминания о Чехове и Шаляпине, Толстом и Тургеневе. При этом история читается влет, почти запоем, с перерывами лишь на то, чтобы посмаковать удачную ремарку или сочное описание. А на заднем плане перелистываются страницы путеводителя по губернскому городу Х в картинках и стихах. Но при всех достоинствах «Нюансеров» не обошлось и без нюансов. По формату книга ближе к повести, чем к роману. При всем мастерстве стилизации отчетливо ощущается отсутствие глобального слоя, уже привычного по другим работам Олди, когда развязка кардинально меняет множество судеб, ломает основы мира. Здесь же по вселенскому холсту пробегает лишь легкая рябь, теряющаяся в чудовищных складках уже стоящей близ при дверех Революции. Впрочем, на контрасте с ней мелочью кажется слишком многое, наверное, чтобы ставить это роману в укор.

Итог: литературно-театральная драма о преступлении и наказании с уклоном в краеведение.

Боевики
Детективы
Детские книги
Домашние животные
Любовные романы