Приключения

Чем выделяется Одиссей в мире героев? Мужеством. Но это мужество обычного воина-аристократа из небольшого полуплемени-полугосударства. Он всё же не сражался с бессмертными богами, как Диомед, не разгонял целые полки, как Ахиллес, не держал в одиночку последнюю линию обороны, как Аякс. Умом. Да, несомненно, но были среди ахейцев люди ещё умнее, как Паламед. Подлостью. Но эта его черта резко выступает в других сказаниях цикла, не принадлежащих Гомеру. Гомер испытывал к Одиссею явную симпатию и попытался скрыть эту особенность характера. А, может быть, зависел от людей, считавших себя потомками Одиссея. Что видно хорошо – это жестокость. Другие герои тоже жестоки, но больше никто не режет людей так неуклонно, где надо и где не обязательно, режет вооружённых и безоружных, мужчин, женщин и младенцев, до последнего свидетеля. И эта черта не вызывает протеста ни у друзей, ни у врагов, ни у автора, ни у первых слушателей. Ну, вот такой он, ничего страшного. И тогда начинаешь понимать, какой на самом деле это был страшный мир, и мир Одиссея, и возникший много позже мир Гомера.

А что касается поэмы – гениально. Одна только композиция определила пути развития литературы на тысячелетия вперёд. Любой другой сюжет того времени достаточно прост, линеен и не всегда стыкуется со смежными сказаниями. В «Одиссее» можно разглядеть черты чуть ли не постмодернизма. Развитие от обратного, параллельные линии, не вполне оформленный финал. И захватывает даже в переводе, несмотря на непривычный размер стиха и известный со школы сюжет. А современники Гомера не уставали от многократного прослушивания и старались запомнить наизусть. Знали, что такого быть не может. И во времена Гомера, и во времена Одиссея греки хорошо знали треугольник между Дарданеллами, Сицилией и Египтом, где развивается почти всё действие поэмы. Знали, но верили, что дело происходило так, как сказал Гомер.