Современная проза

Если не ошибаюсь, Лоуренсу Питеру принадлежит знаменитый афоризм: «Мы живем в то доброе старое время, о котором так часто будет слышать следующее поколение».
Утопая в каждодневной рутине, мы зачастую не осознаём, что наш быт, поступки и мировоззрение формируют неповторимый облик эпохи, который годы спустя потомки будут беззастенчиво препарировать в своих целях.

Жан-Мишель Генассия попытался через восприятие подростка воссоздать на страницах романа облик Парижа конца пятидесятых начала шестидесятых годов: время отчаянных романтиков, в котором покорение космоса, холодная война и рок-н-ролл владеют умами людей. Мне трудно судить, насколько правдивой получилась историческая реконструкция, но автору определённо удалось передать трепетное ощущение юности. Мишель – типичный «книжный ребёнок», подкупающий своей искренностью, пылкостью чувств и свежестью восприятия. Идеализм позволяет ему надеяться, что в жизни возможно найти компромисс и не принимать чью-то сторону, а искусно балансировать между Сциллой и Харибдой. И в какой-то момент ему даже удаётся усидеть на двух стульях.

Правду говорят: если свяжешься с неудачниками – сам станешь неудачником. У двенадцатилетнего Мишеля всё пошло наперекосяк, как только он переступил порог Клуба неисправимых оптимистов, ставшего юдолью для беженцев из стран железного занавеса.

Как пищу, для усиления вкуса, щедро сдабривают глутаматом натрия, так и роман нашпигован историями эмигрантов. Им посвящены самые сильные главы произведения, которые по сравнению с неторопливым, почти занудным бытописанием и рефлексиями французского подростка, читаются довольно бойко. Однако, невозможно избавиться от гнилостного ощущения суррогата: как будто они намеренно утрированны и облагорожены, а в нужных местах слащавы и безмерно трагичны. Рискну предположить, что для русскоязычного читателя, более или менее знакомого с советским периодом истории, описание ужасов политических репрессий и антисемитизма не вызовет столь бурную реакцию, на которую несомненно рассчитывал автор.

Я не сразу заметила, что книга построена на сопоставлениях, призванных, как мне кажется, продемонстрировать неизменность человеческой природы. Где бы то ни было, во все времена и при любой власти люди одинаковы. Поэтому, при кажущемся различии буржуазной Франции и стран соцлагеря, их граждане сталкиваются с одними и теми же морально-этическими и социальными проблемами.
Навскидку, могу перечислить несколько повторяющихся ситуационных коллизий, которые автор избрал для героев своего романа:
- вынужденная эмиграция и возвращение на родину;
- отлучение от семьи;
- взаимоотношения братьев;
- нежелательная беременность;
- неравный брак;
- предательство лучшего друга.

На мой взгляд, «Иностранка» выбрала очень удачное оформление обложки. Книга привлекает внимание, а неуловимый флёр чёрно-белых снимков с эффектом сепии завораживает и вызывает трогательную ностальгию. Но не поддавайтесь на мнимую лёгкость, внушаемую иллюстрацией парижского бистро: роман получился довольно тягучим и зыбким, и чем больше ты трепыхаешься, тем больше в нём увязаешь. Читала, а сама только и думала, как бы поскорее с ним расквитаться.